Мэри включила телевизор. Шли ранние утренние мультфильмы Ти-би-эс. «Кролик Багз и Энвер Фадд». В голубом свечении Мэри присела на край своей скомканной кровати и прокрутила барабан: раз, два и три.

Она сделала длинный глубокий вдох и прижала дуло «кольта» к правому виску.

— Эй ты, кволик дувной!

— Кто, я?

— Да, ты!

— Ах, вот ты как…

Она нажала спуск. Ударник звякнул по пустой камере.

Мэри перевела дух и улыбнулась.

Ее сердце тяжели колотилось, гоня по телу сладостный адреналин. Она положила револьвер на прежнее место — между свитерами — и задвинула ящик. Ей стало намного лучше, и Роби стал просто дурным воспоминанием. Но она не сможет долго прожить без ребенка, о котором надо заботиться. Нет, природа создала ее матерью. Землей-матерью, как некогда было сказано. Ей нужен новый ребенок. Она нашла Роби в магазине игрушек в Дугласвилле. Что нельзя дважды отправляться в один и тот же магазин — это она понимала лучше всякого другого. Она по-прежнему держала глаза на затылке, по-прежнему следила, чтобы легавых и близко не было. Так что она найдет другой магазин игрушек. Проще простого.

Уже почти наступило время отправляться на работу. Ей нужно было расслабиться и надеть то лицо, которое она носит вне этих стен. Лицо для «Бургер-Кинг», улыбающееся и дружелюбное, без признаков стали в глазах. Она стояла перед зеркалом в ванной, в резком свете неоновой лампы-трубочки медленно проступало нужное лицо.

— Да, мэм, — сказала она человеку в зеркале. — Вам с жареным картофелем, мэм? — Она прокашлялась. Голос должен быть чуть-чуть повыше и чуть поглуше. — Да, сэр, благодарю вас, сэр. Приятного вам дня! — Она включала и выключала свою улыбку, включала и выключала. Скотина хочет видеть улыбки. Она подумала, улыбаются ли забойщики на бойнях перед ударом деревянного молота по черепу коровы.

Улыбающееся лицо осталось на ней.